Городской уклад жизни

Опубликовано: Апрель 6, 2011

В каждой части города были съезжие избы. Там пороли слуг, присылаемых теми господами, которые у себя дома не могли или не хотели устраивать экзекуцию. Процветала вовсю торговля крепостными. В СанктПетербургских ведомостях печатались такие, например, объявления: Некто, отъезжая из С.-Петербурга, продает 11-летнюю девочку и 15-летнего парикмахера, за которого дают 275 рублей, да сверх того продают столы, 4 кровати, стулья. В столице были и постоянные места, где торговали людьми. В доме напротив Владимирской церкви секретарь Громов продавал дворовых и людей, годных в рекруты. В доме надворного советника Бахтина, близ Поцелуева моста, продавались мужики и бабы, В доме Недосекина на Литовском канале торговали девками и подростками.

Крепостных для продажи привозили нередко в Петербург издалека по воде, набивая людьми большие баржи. Первыми крепостниками были цари. Они раздаривали своим любимцам тысячи крестьян. Екатерина Вторая за время своего царствования раздарила 800 тысяч душ. Павел I за несколько лет успел раздать 400 тысяч крестьян. Царские вельможи держали в услужении при своих усадьбах сотни крепостных.

В конце XVIII века учреждены были в Петербурге смирительные рабочие дома для исправления людей злого жития. В эти дома направлялись, наряду с ворами, крепостные, пытавшиеся бежать от хозяев, слуги, проявившие нерадивость. За исправление слуг хозяева платили смирительному дрму по 3 копейки в день. Каким бы притеснениям ни подвергались люди, они не имели права подавать жалобу на высочайшее имя. В 1762 году Екатерина Вторая издала указ о наказаниях за утруждение ее величества прошениями. Имеющие чины за подачу жалобы императрице в первый раз штрафовались, во второй подвергались аресту на месяц, в третий раз—лишались чина на год. А если за тем еще и четвертый раз кто отважится, такого лишить всех чинов вечно. Но гораздо худшие кары грозили простым людям, которые решались обратиться к императрице. За первое же обращение отсылали на каторжные работы. За вторую жалобу грозила тоже каторга, но с предварительным публичным наказанием.

За третье обращение, после публичного наказания плетьми, полагалось отсылать на вечное поселение в Нерчинск…