Главный зодчий Петербурга Карл Росси. Пролог – Часть 2

Опубликовано: Март 17, 2012

Экономить удавалось на политике внутренней. Очень часто полновесные рубли Екатерина заменяла красивыми словами, многообещающими посулами и, в редких случаях, впечатляющими действиями. Действия рождались особыми обстоятельствами. Например, появлением опасных разговоров и нежелательных слухов. Так случилось в году 1765м.

Еще в июле 1764-го отчаянный поручик Василий Мирович попытался освободить из Шлиссельбургской крепости законного наследника российского престола — Иоанна Антоновича, правнука царя Иоанна Алексеевича. Попытка окончилась плачевно: узника застрелила стража, а неудачливого поручика казнили. К пересудам о таинственной смерти Петра III добавились разговоры о двух новых убийствах. В костер народных суждений подбросили сухих дров, и поползли от окраин к центру зловещие слухи о безродной немке, через кровь захватившей русский престол. Взволнованная Екатерина пишет своему ближайшему советнику Н. И. Панину «Я опасаюсь, однако, чтобы в таком большом городе, как Петербург, глухие толки не наделали ли бы много несчастных». Личный страх упрятан за благородными и красивыми словами, предназначенными для публичного чтения и для потомков: мудрая мать-государыня радеет о счастье подданных.

Истина очень старая: ребенка можно отвлечь и утешить игрушкой, народ — зрелищами и хлебом. Екатерина эту истину знает хорошо. Вот почему весной 1765 года на пустыре у большой излучины речки Кривуши (будущий Екатерининский канал, ныне канал Грибоедова) сотни плотников, согнанных со всех концов города, начинают ставить огромный балаган для народных увеселений.

Уже много десятилетий пустырь называли Брумберговой площадью — по имени владельца «пильных мельниц», стоявших на краю. Растущий Петербург настойчиво требовал все больше и больше досок, балок, брусьев. Мануфактура процветала, а рачительный хозяин все засыпал и засыпал болотистый пустырь золотистыми опилками, чтобы облегчить дорогу ломовикам.

Ю. Овсянников