Главный зодчий Петербурга Карл Росси. Путь к мастерству – Часть 10

Опубликовано: Апрель 6, 2012

Частенько заворачивал на огонек живший неподалеку еще один итальянец — Пьетро Гонзага. Прославленный в Милане и Венеции театральный художник с лета 1792 года трудится в Павловске. Громогласный, резкий, требующий всеобщего внимания, он сразу же заполняет собой кабинет Лепика. Гонзага мечтает строить новые театры и храмы, а его не понимают, не ценят, его заставляют украшать фресками залы дворца и писать декорации для новых опер и балетов, придуманных Лепиком. Это несправедливо. Художник обижен и возмущен. Вот посмотрите сами: он почти бросает на стол рисунки и чертежи придуманных им зданий. Собравшиеся внимательно рассматривают их. Многозначительно кивают и стараются не проронить ни слова. Пристальнее всех разглядывает новые эскизы юный Карл. Ему нравятся эти рожденные полетом быстрой кисти или пера стройные единства площадей и проспектов еще неведомого города, под чиненного цельному и логичному замыслу архитектора. Он действительно не понимает, почему этому строгому и уже пожилому человеку не позволяют строить. Но задавать такой вопрос в присутствии старших неприлично, и Карл тоже молчит.

К счастью, приглашение к столу обрывает царящее молчание. Наступает оживление. И Бренна, и Гонзага любят вкусно поесть. За ужином разговор становится веселее, забываются обиды. Постепенно беседа сворачивает на общие интересы, на повседневные дела. И неизменно возникает образ недавнего управляющего Павловском — дотошного, въедливого, но доброго педанта Карла Ивановича Кюхельбекера.

Юноша нередко встречал этого высокого, чуть сутулого человека с внимательными глазами навыкате. Он очень смешно ходит — широкими шагами, не сгибая ног. Будто огромным циркулем промеряет точную длину дорожек и аллей парка.

Ю. Овсянников