Мастер лепки и фантазии Франческо Растрелли. Годы учения – Часть 9

Опубликовано: Апрель 28, 2012

Десятилетия спустя, подводя итог прожитым годам, Растрелли-сын напишет: «По моем прибытии [в Петербург] я составил генеральный план всего расположения мызы Стрельна, а также приступил к изготовлению модели большого сада с видом на море».

Рассмотрев генеральный план и прочитав пояснительную записку, одобрил проект царь Петр, после чего две сотни землекопов приступили к рытью каналов и планировке аллей будущего парка. А Растрелли-отец уже вынашивал планы грандиозного строительства в Петергофе и новой, еще не виданной планировки Васильевского острова.

Он уже почти наяву видел, как его теперешнее жилье — тесный флигель — превращается в роскошный дворец, как вместе со званием «обер-архитектор » — нет, «гоф-архитектор» — он обретает мундир с пышным золотым шитьем. И никто, даже сам светлейший Александр Меншиков, не мог предположить, что слепой случай очень скоро разрушит этот великолепный воздушный замок.

Привыкший, по словам В. О. Ключевского, больше «обращаться с вещами, с рабочими орудиями, чем с людьми», Петр I и «с людьми обращался, как с рабочими орудиями», отбирая тех, которые в данный момент были ему интересней и сподручней. Вспомним, что, путешествуя по Европе, император прослышал о славном парижском архитекторе Жане Батисте Леблоне и захотел сманить у французского двора, как сам говорил, эту «прямую диковину».

Царь был настойчив в своих желаниях. В результате через полгода после приезда Растрелли талантливый зодчий Жан Батист Леблон в пожалованном чине «генерал-архитектора» прибыл в Петербург.

Парижанин приехал в город на Неве, преисполненный сознанием значимости и некоего пренебрежения к архитекторам, уже работавшим здесь. Чтобы показать свою деловитость, Леблон убедил князя Меншикова собрать 9 августа 1716 года всех иноземных зодчих, а он, Леблон, изложит им свои планы и мысли о строительстве Санкт-Питер-Бурха.

Ю. Овсянников