Главный зодчий Петербурга Карл Росси. Путь к мастерству – Часть 21

Опубликовано: Май 4, 2012

Альбом-подношение был создан незадолго до окончания всех работ и сохранил до наших дней первоначальное обличье замка. Торжественный подход к дворцу начинался со стороны Итальянской улицы тройными полуциркульными воротами, где средний проезд предназначен только для членов императорской фамилии. За воротами — широкая прямая аллея, по одну сторону которой — здание конюшен, по другую — экзерциргауз (манеж). Аллея обрывалась у трехэтажных павильонов — кордегардии. Дальше начинались предзамковые укрепления.

Широкий ров обрамлял площадь Коннетабля. Через ров переброшен деревянный подъемный мост. По обеим сторонам его на гранитных парапетах бронзовые пушки, глядящие в сторону аллей. В центре площади — памятник Петру I, исполненный еще Бартоломео Карло Растрелли и установленный теперь здесь по указанию нового императора. На постаменте надпись, горделиво подчеркивающая родственную преемственность: «Прадеду правнук». За спиной памятника — широкий ров и через него три каменных моста. Средний — только для царской семьи и иностранных послов. Он ведет прямо к центральному порталу, облицованному цветным мрамором и обработанным крупным рустом. По бокам въездных ворот — обелиски с воинской арматурой и вензелем императора. Композицию фасада завершает треугольный фронтон с барельефом, над ним аттик, увенчанный скульптурной группой.

Несмотря на внешнее различие всех четырех фасадов и разнообразие использованных архитектурных деталей, замок производит цельное и внушительное впечатление. И в этом великая заслуга Бренны. Если облик фасада определялся лежащим перед ним пространством — Фонтанкой или Летним садом, то многообразие архитектурных деталей — результат императорского нетерпения. Для ускорения строительства хватали, везли, тащили декоративный камень, колонны, фризы, скульптуры из Царского Села, дворца в Пелле, Академии художеств, даже со стройки Исаакиевского собора. Именно отсюда забрали приготовленный для храма порфировый фриз и укрепили его над главными воротами, хотя существовавшая на нем надпись никак не подходила дворцу. Может, никто не обратил бы внимания на подобную несуразицу, но нашлись те, кто решил ею воспользоваться. И пополз по городу новый слух: отобрал государь у храма украшение и добром такое самовольство не кончится: проживет он всего-навсего столько лет, сколько букв в этой надписи. А их сорок семь… Как ни удивительно, но именно столько и прожил Павел.

Ю. Овсянников