Главный зодчий Петербурга Карл Росси. Путь к мастерству – Часть 37

Опубликовано: Июнь 1, 2012

Если в «Объяснительной записке» Росси утверждал свои гражданские воззрения, то в чертежах и рисунках нашли воплощение его художественные взгляды. Что вдохновляет Карла, что направляет его руку и полет фантазии? Видения древнеримских развалин? Частично, но главным образом исполненные титанической мощи и романтической таинственности архитектурные видения итальянского графика и архитектора Джованни Пиранези. Примечательно, что именно своими циклами офортов «Фантазии на тему темниц» и «Виды Рима» Пиранези оказал немалое влияние на утверждение стиля ампир. Того самого стиля, отцом которого в России полтора десятилетия спустя станет Карл.

Молодость эгоистична. Увлеченный своей идеей, Росси и думать не желал, что его гигантская аркада, высотой почти равная Зимнему дворцу, своей мощью задушит творение великого Растрелли. Маленьким и невзрачным окажется рядом с ней и «Медный всадник» Фальконе. Все же хорошо, что грандиозный проект помощника архитектора остался неосуществленным. Росси еще не понял, не прочувствовал особенностей планировки и застройки Петербурга.

Не исключено, что предложение о столь необычном строении могло вызвать удивление и даже испуг членов Кабинета и подчиненных ему зодчих. Звание архитектора Карл Росси не получил, но дабы в бездеятельности не пребывал, поручено ему «делать разные рисунки для работ стеклянного завода и других мануфактур, в ведении Кабинета состоящих». Возможно, в принятии такого решения сыграл свою роль и альбом рисунков, поднесенный еще в мае 1803 года императрице Марии Федоровне. Поистине не ведаем, когда и как нам отзовется.

Итог возвращения в Россию пока неутешителен. Проект отвергнут, звание не присвоено. Есть способности, есть хотение, но нет желанной работы, нет серьезного дела. Правда, есть постоянное жалованье, есть молодость и друзья. Скорее всего кружок Кутайсова. Самоуверенные гвардейские офицеры, чьи отцы и деды в ушедшем столетии сноровисто меняли правителей на российском престоле, чьи младшие братья составят основу «первой фаланги русского освобождения» и выйдут 14 декабря 1825 года на Сенатскую площадь, эти гвардейские офицеры умели жить легко и весело. Они с улыбкой влюблялись и с улыбкой делали шаг к дуэльному барьеру. Проведя шумную ночь за жженкой, утром бодро красовались на плац-параде. Днем чинно прогуливались по Невскому и по Дворцовой набережной, а вечером мчались за семь верст по Петергофской дороге в «Красный кабачок», где полстолетия назад бахвалились своей силой буйный кутила Александр Шванвич и братья Орловы. Зимой частенько всей компанией скакали в маскарад к Фельету, где, сбросив оковы этикета и укрывшись маской, шалили и резвились. А весной, когда сходил лед, могли вдруг поутру отправиться на Стрелку встречать первые иноземные корабли. Набережная в эти дни превращалась в пальмовую, лимонную, вишневую рощу. Владельцы лавок выносили на улицу накрытые столы, и пресыщенные гурманы тешили себя свежими устрицами, паштетами, сырами и привезенными винами. Здесь же обменивались свежими новостями, заводили необязательные знакомства, любовались смазливыми личиками только что прибывших будущих гувернанток и бонн. Короче, здесь отдыхали и развлекались. Однако все эти удовольствия, увы, не могут заместить той высокой радости, что приносит успешно выполненное любимое дело.

Ю. Овсянников