Главный зодчий Петербурга Карл Росси. Путь к мастерству – Часть 48

Опубликовано: Июнь 26, 2012

Пока император обсуждает и выбирает формы будущих кресел, диванов, зеркал, помощник Валуева князь Цицианов с тревогой доносит из Твери: «Судя по крайней ветхости сего дворца и большим переделкам господина Росси не только в таковой краткий срок, но как мне кажется неближе может исправиться окончанием как 15 августа…» Волнения начальства не затрагивают Росси. Он упоен большой настоящей работой, и никакие хвори не в состоянии помешать ему. Пока первые проекты утверждаются императором, зодчий создает все новые и новые чертежи и рисунки будущих покоев и их убранства.

В начале мая наконец прибывают из Петербурга первые утвержденные планы. А 5 мая Росси уже мчится в Москву заключать подряды, подыскивать помощников и мастеров. В Тверь возвращается через четыре дня, чтобы через пять дней снова ускакать в Белокаменную. Забыты все болести и недомогания.

Во дворце будет восемнадцать парадных и жилых покоев для молодой четы и, кроме того, комнаты для придворных, помещения для слуг, кухни, конюшни, хозяйственные амбары, каретные сараи. Да мало ли что еще может понадобиться генерал-губернатору огромного края для удобной и приятной жизни. На стройке одновременно работает сто двадцать человек, да еще до двухсот мужиков возятся над разбивкой огромного сада. Четыре надежных помощника — Осип Бове, Захар Дылдин, Никита Ткачев и Иван Соколов — помогают Росси в его спешном деле.

Зодчий не жалеет себя, не щадит помощников, не бережет денег. И князь Цицианов с ужасом доносит в Москву. «Не могу не сделать моих замечаний на счет архитектора Росси: вся справедливость принадлежит ему по части вкуса его и совершенных знаний в архитектуре… относительно же распорядительности по строению, то, мне кажется, он не слишком расположен к хозяйству, доказательством тому служат контракты, заключенные им по разным предметам до переделки и украшения Тверского дворца относящимся. Цены, условленные с обойщиком Медведевым за аршин бахромы к окнам по 13 рублей и за каждую кисть по 10 рублей я нахожу чрезвычайно высокими…» Действительно, Росси, возможно, не умеет хозяйничать, не умеет торговаться, считать каждую копейку. Не привык, не приучен. Мать и отчим жили широко, не сквалыжничали. И сам он живет, не думая о завтрашнем дне, не считая денег в кармане, но всегда готовый прийти на помощь другому. Впрочем, для переплат по счетам есть оправдание: поспешность всегда обходится дороже. К счастью, Валуев оставляет рапорт Цицианова без внимания. А счета все продолжают и продолжают поступать. За каждый диван с белой краской и позолотой по 500 рублей, за такое же кресло — 80, за стул из этого гарнитура — 60, а за канделябр с двенадцатью подсвечниками с белой краской и позолотой — 400 рублей.

Ю. Овсянников