«…большую церковь и высокую башню, которые начали строить в крепости большую церковь и высокую башню, которые начали строить в крепости.»

Опубликовано: Июль 16, 2012

Одна из удивительных особенностей Петра — за большими делами никогда не забывать малых. Даже помнить их лучше других. Так и на сей раз. Отправляясь в столь важное путешествие, повелел регулярно доносить о строительстве в новой столице, и в первую очередь в крепости. И доносили. С опаской, но обстоятельно. Сентября 23-го дня 1716 года Трезини отправляет письмо: «Петра и Павла Святыя церкви колокольня… сделана вышины всего… 140 футов от земли». Часы, вопреки желанию царя, не установлены.

Но есть еще время нагнать, успеть. Петр Алексеевич вернется не скоро. А дело, несмотря на трудности, все же понемногу продвигается. Анонимный автор «Описания… столичного города Санкт-Петербурга… в 1716—1717 годах» рассказывает: «Не хочу обойти молчанием большую церковь и высокую башню, которые начали строить в крепости. Судя по модели, которую я видел, это будет нечто прекрасное, подобно чему в России пока еще найти нельзя. Башня уже готова до стропил, но необычайной высоты и хорошей каменной кладки… хороших пропорций и с высокими сводами.

Ее строил итальянский архитектор Трезини», Канцелярия доносит царю 2 августа 1717 года: «Колокольня Святыя церкви Петра и Павла камнем вся отделана… и шпиц связывают». Значит, скоро будут ставить часы. Могут успеть к приезду монарха. Голландские мастера Андрис Форзант, Ян Герц и Юри Хиль уже возятся с механизмами, готовят к подъему наверх дорогую государеву затею. (За нее плачено в Амстердаме 45 000 рублей.) А тем временем на площади перед церковью опытный мастер Фан Болес собирает и скрепляет по частям деревянную конструкцию огромного «шпица». Но еще эти секции надо поднять наверх, поставить на место, укрепить, обить медными листами и позолотить. Усталый, измученный Трезини торопит мастеров.

Он не бережет себя и не жалеет других. Сооружение колокольни завершили в основном к осени 1720 года. Только шпиль оставался не укрытым листами золоченой меди. Большой пожар 1756 года стал причиной некоторых переделок трезиниевского собора. Так, появились волюты на втором ярусе колокольни, значительно «вырос» шпиль (первоначальный был всего 25,6 метра высотой), строгий, массивный восьмигранный барабан купола уступил место изящному, барочному, вместо крыши с переломом соорудили обычную, двускатную. Все это по-новому связало собор с более поздними крепостными строениями и не разрушило ощущения единого ансамбля. В споре реставраторов о необходимости воссоздания первоначального облика храма я придерживаюсь позиции: оставить все как есть сегодня и не нарушать существующего единства.

Тем более что, по моему твердому убеждению, колокольня только выиграла от переделок.

Ю. Овсянников