Петр Федорович (Петр III) – Часть 2

Опубликовано: Июль 30, 2012

25 августа 1745 г. он вступает в брак с Ангальт-Цербской принцессой Софьей Августой, нареченной в православии Екатериной Алексеевной. П. Ф. не интересовался Россией и суеверно полагал, что здесь найдет свою погибель. Академик Штелин, его воспитатель, несмотря на все старание, не мог внушить ПФ любви к новому отечеству, где принц всегда чувствовал себя чужим. 25 декабря 1761 г. П. Ф. вступил на престол под именем императора Петра III. Он начал свою деятельность указами, которые могли бы доставить ему народное расположение. Таков указ 18 февраля 1762 г. о вольности дворянской, снимавший с дворянства обязательную службу и являвшийся как бы прямым предшественником Екатерининской жалованной грамоты дворянству 1785 г.

Другой указ — об уничтожении тайной канцелярии должен был, казалось бы, тоже содействовать его популярности в народных массах. С другой стороны, оставаясь в душе лютеранином, П. Ф. с пренебрежением относился к духовенству, закрывал домашние церкви, обращался с оскорбительными указами к Синоду. Кроме того, окруженный голштинцами, он стал переделывать на прусский лад русское войско и тем восстановил против себя гвардию. Побуждаемый своими прусскими симпатиями, П. Ф. тотчас же после восшествия на престол отказался от участия в семилетней войне, и вместе с тем и от всех русских завоеваний в Пруссии, а в конце своего царствования начал войну с Данией, из-за Шлезвига, который хотел приобрести для Голштинии. Это настроило народ против него, тот сохранял полное равнодушие, когда дворянство открыто восстало (28.06.1762) против П. Ф. и провозгласило императрицей Екатерину II. П. Ф. удалили в Ропшу, где его 7 июля убили. Вся короткая жизнь и деятельность П. Ф. окутана таким слоем лжи (о чем позаботились его супруга со сподвижниками), что историки до сих пор с трудом «пробиваются» к истине. Если суждение о нем основывать на «Записках» Екатерины II или Е. Р. Дашковой, или на воспоминаниях А. Т. Болотова и многих других, то получим образ ограниченного, ничтожного, почти спившегося полудурка. Однако если привлечь к оценке его личности таких знавших его представителей русской культуры, как В. Н. Татищев, М. В. Ломоносов или Я. Я. Штелин, то образ получается иной.

Число тех, кто положительно оценивал деятельность ПФ, могло быть заметно больше, если бы их не ждало за это наказание. Например, вольнодумца Ф. В. Кречетова в 1793 г. заключили пожизненно в Петропавловскую крепость за намерение «объяснить великость дел Петра Федоровича». Как бы ни оценивать в целом все короткое время его правления, мы, потомки, должны ему поклониться за попытку отойти от государственной системы, положившей в свою основу надругательство над личностью. Манифестом от 21 февраля 1762 г. (его текст написал Дмитрий Васильевич Волков (ум. 1785)) П. Ф. объявил о ликвидации зловещей канцелярии тайных розыскных дел и о передаче всех ее дел в Сенат. В этом удивительном документе давалась оценка деятельности Тайной канцелярии как органа, позволяющего «злым и подлым и бездельным людям оттягивать вдаль заслуженные ими казни и наказания, или же злостнейшими клеветами обносить своих начальников или неприятелей». В манифесте провозглашалось, что ненавистное выражение «слово и дело» не должно теперь «значить ничего». Стоит ли после такого манифеста удивляться появлению многочисленных самозванцев, присваивавших имя Петра III после его убийства?

А. Н. Агеев, С. А. Агеев, Н. А. Агеев