Главный зодчий Петербурга Карл Росси. Мастер ансамблей – Часть 2

Опубликовано: Август 21, 2012

3 февраля 1818 года высочайшим повелением, наконец, создана комиссия для «перестройки дворца, построения вновь кухонного и конюшенного корпусов, переделки большой каменной оранжереи на Елагином острове… производства прочих работ». Ведать всеми делами поручено придворному архитектору Карлу Росси.

Задача нелегкая. Мария Федоровна желает, чтобы ее новый Летний дом совмещал пышность российского дворца с милой ее сердцу немецкой уютностью. И зодчий педантично, скрупулезно готовит подробную смету. По его исчислениям, все работы обойдутся в 1 587 632 рубля 40 копеек. Лишь перестройка старого дворца потребует 990 87 8 рублей. Почти вдвое больше, чем в Твери. Император морщится. Он недоволен широким размахом Росси. Для своей дачи он не допустит подобного мотовства: только скромный, простой деревянный домик. (Через несколько лет Александр решит построить такую дачу на Каменном острове, но поселиться в ней уже не успеет.) Пребывая в недовольстве, он дает распоряжение министру финансов, старому покровителю архитектора графу Гурьеву: к строению на Елагином острове «приступить, но не вдруг, а по мере имеющихся в Кабинете свободных сумм».

Примечательно, что решение о создании летней резиденции Марии Федоровны в Петербурге совпало с появлением первого военного поселения в России. Военные поселения, эта, по выражению современника, печальная страница русской истории, должны были, как считал император, усилить экономическую и военную мощь государства.

Ведать всеми военными поселениями доверено графу Аракчееву, этому «злодею», «проклятому змею», «вреднейшему человеку в России», как называет его ближайшее окружение Александра. Все внутренние дела государства забрал он в свои большие бледные руки. Карамзин писал доживавшему свои дни Новикову: «…в Петербурге одного человека называют вельможею: графа Аракчеева». Сам историограф тщетно два месяца ожидал свидания с государем, пока не нанес визит графу. После чего тут же был принят Александром и обласкан. А поручик Григорий Карелин, осмелившийся в разговоре изменить в девизе Аракчеева одну букву — «Бес лести предан», незамедлительно был сослан в Оренбург.

Ю. Овсянников