Главный зодчий Петербурга Карл Росси. Мастер ансамблей – Часть 3

Опубликовано: Август 24, 2012

К счастью для Карла Росси, граф Аракчеев не вмешивается в его дела. Все желания императора передает ему начальник Главного штаба, герой сражения при Аустерлице генерал П. Волконский. Правда, в 1823 году, не выдержав интриг, Росси подаст в отставку, и ее охотно примут. Но это в будущем, а пока зодчий отгорожен от всяческих происков завистников и разных неприятностей.

Росси придирчиво набирает команду, с которой предстоит работать. Конечно, верный Н. Ткачев, выдающиеся скульпторы С. Пименов и В. Демут-Малиновский, помощники архитектора А. Комаров и М. Войлоков, мраморщики П. Модерна и П. Трискорни, живописцы А. Виги, Б. Медичи и Д Скотти, мастер искусственного мрамора Я. Щенников, паркетчик С. Тарасов, резчики Н. Опарин и С. Никитин, обойщик И. Тимофеев, позументщик В. Гущин, столяры из семьи Тарасовых и другие мастера. Потом все они перейдут вслед за Росси на другую стройку, на третью и будут всегда сопровождать его. Это первый в России случай, когда единожды собранная зодчим команда станет постоянной. Такое возможно только при взаимном доверии, понимании и уважении друг друга. Вот почему мастеровые любовно называют главного архитектора на российский манер — Карл Иванович. А для зодчего человеческое общение с помощниками и подмастерьями — глоток свежего воздуха в тяжкой петербургской атмосфере. Слухи о необычности человеческих отношений в команде придворного зодчего столь широко разнеслись по стране, что даже главный архитектор Херсона, занимавший у себя в городе прочное положение, подал прошение: зачислить его хотя бы помощником смотрителя на стройки, которые ведет Росси.

Работа началась по методе, испробованной еще в Твери: сначала архитектор готовит все чертежи и рисунки, и только после этого приступают к делу. Никакие чиновники не в состоянии нарушить план работ или потребовать изменений. Росси твердо стоит на своем. Только заказчику дозволено вносить поправки. Но император теперь не задерживается в Петербурге. Он мечется по родной стране и чужеземным государствам, точно гонят его муки совести и страшные видения мартовской ночи 1801 года. А вдовствующая императрица, доверяя вкусу зодчего, надолго отъехала в Москву, чтобы оттуда отправиться с визитом на родину, в Германию.

Ю. Овсянников