Главный зодчий Петербурга Карл Росси. Мастер ансамблей – Часть 11

Опубликовано: Сентябрь 4, 2012

Еще в 1719 году Петр I разбил на этом месте большой фруктовый сад, который получил название «Третьего Летнего». Он тянулся от Фонтанки до речки Кривуши. К югу от сада вплоть до Невской першпективы пролегла полоса болот и чахлого леска. В 1741 году Ф. Б. Растрелли на восточной окраине сада возвел Летний дом императрицы Елизаветы Петровны. А дома и дворцы, поднявшиеся вдоль Невского, отодвинули сад к северу — примерно на линию теперешней Инженерной улицы. Потом на месте Летнего дома вырос суровый Михайловский замок императора Павла, так и не сумевший уберечь жизнь своего хозяина. И в конце концов пришли в запустение сады и хозяйственные строения. В центре столицы появился пустырь, зараставший репейником и крапивой. Пустырь портил настроение Александру. Он выпадал из его системы порядка и понимания красоты. Посему пустырь следовало уничтожить. Когда решено было возвести на этом месте внушительный дворец, государь вздохнул с облегчением. Теперь дело оставалось за Росси. Ему предстояло угодить одновременно и старшему и младшему брату. И это, пожалуй, было самое трудное.

Самый первый набросок будущего дворца слишком прост и даже чуть старомоден. Он стоит на месте теперешнего сквера площади Искусств. Два закругленных крыла образуют перед ним просторную циркумференцию — парадный двор. Дворец напоминает традиционную усадьбу, какие строили еще в предыдущем столетии. Лишь улица, специально проложенная перпендикулярно Невскому, открывает вид на него.

За этим проектом следует второй, третий. Но ни один из них не радует зодчего. Видно, трудно разорвать привычные путы, обретенные за долгие годы переделок и перестроек. Трудно вдруг, сразу почувствовать себя свободным человеком, способным мыслить и творить легко и раскованно, не сдерживая полет фантазии заранее определенными рамками. Летят в камин скомканные листы ватмана. Корчатся в жарком пламени и застывают белым пеплом в причудливых изгибах и надломах.

Все же талант, темперамент, желание исполнить заветную мечту оказываются сильнее нажитых привычек. Растет на столе стопа совсем новых планов и чертежей: дворец с флигелями, сад с павильоном на берегу Мойки, площадь перед дворцом, новые улицы, одна из которых продолжит старую Садовую, а другая протянется перед фасадом дворца, и еще одна, которая откроет вид на все строение со стороны Невского. Все вместе — огромный и прекрасный ансамбль, подобного которому еще не знал Петербург.

Ю. Овсянников