Мастер лепки и фантазии Франческо Растрелли. Художник и заказчица – Часть 26

Опубликовано: Ноябрь 5, 2012

Еще все на бумаге. В планах и рисунках. Еще ничего не воплощено в камне, а уже начинает звучать мощная архитектурная мелодия. Небольшие легкие купола восьми башен ограды. Выше их — серебристые, с золотыми гирляндами купола четырех церквей. А над ними царящий в небе величественный купол собора. И как клич фанфары — стремительная вертикаль колокольни…

За описаниями и перечислениями можно позабыть, что несколько строк типографского текста укрыли два с лишним года архитекторова труженья.

Весной, лишь стаял снег и отошла от мороза почерневшая земля, начали бить сваи под фундаменты. Много свай. Свыше полусотни тысяч здоровенных дубовых стволов. Пронзительный ветер, последыш зимы, рвет лохмотья на мокрых спинах рабочих. Забирается под архитекторов плащ, подбитый мехом. Промозгло, холодно, неуютно. Но Растрелли не замечает всего этого. Вместо холмов осклизлой глины и навезенных кусков гранита, вместо людского муравейника и надсадного уханья копровых баб видит он в мечтах бело-голубой храм, звонницу удивительной высоты, легкие, изящные кельи и слышит густой, мелодичный перезвон колоколов, волновавший его всегда, с первых дней приезда в Россию.

Далеко в будущее уносится в своих мечтах зодчий, но даже его бурное воображение не в силах предугадать, что завершать сооружение предстоит другим, а место, где он сейчас стоит, через два столетия назовут его именем — площадью Растрелли…

В тот год рано набухли почки на деревьях и, лопнув, выпустили зеленые язычки листьев. Тепло наступило быстрее обычного. Горячее солнце все стремительнее укорачивало темную ночь. Теперь полторы тысячи солдат и сотни каменщиков, привезенных из Ярославской и Костромской губерний, трудились по четырнадцать часов в сутки. А Растрелли все казалось, что они медлят, что ложатся камни недостаточно быстро и прочно. Ощущение, что надвигается что-то неприятное, способное разрушить с трудом налаженный ритм, не покидало его, порождая сжигавшее изнутри великое нетерпение.

Ю. Овсянников