Тридцатый год жизни в России Доминико Трезини – Часть 2

Опубликовано: Декабрь 9, 2012

Сани скользили по льду мимо зданий, возведенных или замысленных первым строителем Петербурга. В этом городе почти все было связано с его именем. Мимо Гостиного двора, мимо вишнево-красных стен крепости к Выборгской стороне. А в ясном морозном небе высоко над Санкт-Петербургом на шпиле собора беззвучно трубил золотой ангел, провожая в последний путь своего создателя. Похоронили Трезини при церкви Сампсония Странноприимца, целителя всех больных.

Она стояла между «Гошпиталью», возведенной архитектором, и поселением батальона Канцелярии от строений. При церкви существовало небольшое кладбище. После построения Госпиталя оно стало разрастаться. А вскоре пришлось выделить участок и для многих иноземцев, умерших в Петербурге. Кладбище заняло место между будущим Сампсониевским проспектом и Нюстадтской улицей (ныне Лесной проспект). В 1728 году деревянную церковь начали перестраивать в камне. Она сохранилась и по сей день — с шатровой колокольней, с галереями по боковым сторонам, совсем непохожая на прочие петербургские храмы.

Здесь и нашел свое последнее пристанище Доминико Трезини. «При той Сампсониевской церкви христианского народа в погребении многое число и знатных и всяких персон», — писал ее священник В. Терлецкий. Случилось так, что через шесть лет рядом с церковью похоронили и архитектора Петра Еропкина. Его казнили вместе с кабинет-министром А. Волынским и советником Адмиралтейства А. Хрущовым по требованию Бирона и приказу Анны Иоанновны.

В 1885 году на могиле страдальцев установили памятник, доживший до наших дней. А след могилы Трезини потерялся. Во второй половине XVIII столетия иноверческое кладбище застроили. А православное стало теперь частью парка. Но уцелели на стенах колокольни чугунные доски с обращением Петра к солдатам в утро Полтавской битвы.

Уроженец Тессина, архитектор Доминико Трезини, прозванный Андреем Трезином, был верным «солдатом» всех реформ и преобразований Петра Великого. Посему и слова государя, отлитые в чугуне, могут с полным правом служить эпитафией первому зодчему Петербурга: «Сыны отечества, чады мои возлюбленныя! Потом трудов своих создал я вас; без вас государству, как телу без души, жить невозможно. Вы имея любовь… к отечеству, славе и ко мне не щадили живота своего…

Дела наши никогда не будут забвенны у потомства».

Ю. Овсянников