Главный зодчий Петербурга Карл Росси. Архитектор и царь – Часть 23

Опубликовано: Декабрь 29, 2012

Николай I вскоре после восшествия на престол приказал привести старые архивы в порядок: «…сии сокровища, — замечает поэт, — вынесены были из подвалов, где несколько наводнений навестило их и едва не уничтожило». К ним прибавили хранившиеся отдельно бумаги царя Петра из «Кабинета Его Величества». Собранные вместе документы образовали архив, названный в 1834 году Государственным. Принадлежал он Министерству иностранных дел, а размещался в Главном штабе, в верхнем этаже, в специальном помещении, созданном Росси на месте бывшего театра.

Архивы боятся огня. Поэтому архитектор использовал для строения необычный материал — чугун. Свод зала поддерживают восемь больших металлических дуг. Они опираются на двадцать две чугунные колонны, по форме напоминающие готические. Сам материал во многом определил их внешний вид.

По стенам зала протянулись чугунные галереи с подъемными чугунными полками и железными шкафами. Первый в России, да и не только в России, металлический зал вызвал всеобщее удивление. Даже сам зодчий назвал его «не относящимся к числу обыкновенных». Но великий поэт, увлеченный открытыми ему тайнами империи, даже не обратил внимания на техническое чудо…

В расчетах чугунных устройств архитектору, безусловно, помогал талантливый инженер Александровского казенного чугунолитейного завода (ныне «Пролетарский завод» на улице Дудко) англичанин М. Кларк. Возможно, видел он в Лондоне сооруженную в 1811 году Томасом Хоппером первую в мире огромную оранжерею из чугунных конструкций. Англичане тогда очень гордились своим техническим гением и демонстрировали архитектурное чудо всем желающим. Вот об этой протяженной зале с металлическими колоннами и сводами инженер мог рассказать Карлу Росси. А зодчий захотел повторить этот интересный опыт.

Не исключено также, что идея применить чугун в строительстве родилась у Карла Росси во время встреч с Воронихиным, в часы долгих бесед с Андреем Никифоровичем в доме на Невском. Воронихин решил тогда изготовить основу купола Казанского собора из железных ребер с разлетом в 17 метров. Такого не делали даже в Западной Европе. И естественно, что разговор должен был вертеться вокруг этого предстоящего события. Могли они тогда обсудить и будущее использование чугуна в архитектуре. А годы спустя эти еще нечеткие, неоформленные мысли нашли свое предметное воплощение в зале Государственного архива. Ни современники, ни потомки, к сожалению, не воздали должного смелому начинанию Росси. Может, потому, что архивный зал не открывал своих дверей широкой публике…

Ю. Овсянников