Главный зодчий Петербурга Карл Росси. Архитектор и царь – Часть 27

Опубликовано: Январь 10, 2013

Просит даже за чиновников, которые попортили немало крови. Но как не отметить общей радостью окончание столь значительных и сложных работ. Пусть и у канцелярских служителей будет маленький праздник.

Только о себе в донесении опять ни слова. Хотя именно он своими неустанными заботами сэкономил деньги, не дал растащить их, разворовать. У Карла Росси — одно правило: «любовь и честь своего звания». Честь — это значит внутренняя свобода и независимость…

От Миллионной, от Мойки открывался теперь удивительный вид. Светло-серое здание Главного штаба с золочеными балясинами под окнами второго этажа и фигурами арки стало достойной рамой пышного объема бело-желтого Зимнего дворца. Правда, во имя цельности этой «рамы», а скорее даже во имя совершенства истинно театрального «задника» огромной площади-сцены, угол Министерства у Мойки завершен таким неудобоваримым острием, что шутники прозвали его «утюг». Но чего только не сделаешь ради утверждения идеи…

Брусчатый простор Дворцовой площади сливался с мощеным пространством перед бело-желтым Адмиралтейством с его многочисленными скульптурами перед портиками и над фронтонами. (К сожалению, через несколько десятилетий их убрали по настоянию Святейшего Синода.) Слева его ограничивали величавые особняки, среди которых выделялись здание губернских присутственных мест, поставленное Дж. Кваренги на углу Гороховой улицы и нынешнего Адмиралтейского проспекта, и дворец князя А. Лобанова-Ростовского, сооруженный О. Монферраном между Исаакиевской площадью и проспектами Вознесенским и Адмиралтейским (позже в нем разместится Военное министерство). Справа, на месте бывших адмиралтейских валов и рвов — бульвар.

На масленицу площадь становилась самым бойким и шумным местом в Петербурге. Почти под окнами царской резиденции заблаговременно возводили горки для катания, сколачивали павильоны, ставили балаганы. С наступлением праздника все оживало и начиналось столпотворение. Округа наполнялась распевными призывами продавцов сбитня, блинов, бубликов, визгом летящих с гор на санях, скороговоркой опытных зазывал, надрывными звуками многочисленных шарманок. Толпа смеялась, ахала, гудела. К павильонам и балаганам вытягивались очереди желающих поглядеть на женщину с бородой, невиданного великана или «натуральную» русалку. Но завершался праздник, и вновь на площади воцарялся чинный порядок и тишина, нарушаемая только грохотом проносящихся карет.

Ю. Овсянников