Главный зодчий Петербурга Карл Росси. Архитектор и царь – Часть 29

Опубликовано: Январь 13, 2013

Перед самой революцией, когда начали строить Дворцовый мост, спуск и пристань разобрали и передвинули вниз по течению. Львов поставили перед восточным павильоном Адмиралтейства, а вазы — перед западным.

Вряд ли столь незначительная для Росси работа могла помешать созданию проекта обелиска. Ведь не стала же она, например, помехой в подготовке проектов Александрийского театра и прилегающих зданий, начатой в это же время. Скорее всего император просто решил изъявить свое недовольство излишней самостоятельностью зодчего. Но вместе с тем Карла Ивановича назначили членом специально созданной комиссии по утверждению проекта Александровского столпа. Так стали именовать триумфальную колонну после указания Николая: «Лик статуе (ангела на вершине колонны. дать покойного императора Александра I». Все же не могли обойтись без признанного вкуса и таланта Карла Росси.

…В начале лета 1834 года начали готовить все необходимое к подъему и установке гранитной колонны весом в 650 тонн. Возвели посреди площади огромные леса высотой в 32 метра. Наверху укрепили блоки. Внизу сколотили наклонную платформу, по которой подкатили колонну к пьедесталу, и расставили шестьдесят стальных лебедок с вертикальным валом — кабестанов. Подъем назначили на 30 августа.

Из записок Монферрана: «Улицы, ведущие к Дворцовой площади, Адмиралтейству и Сенату, были сплошь запружены публикой, привлеченной новизной столь необычайного зрелища, толпа возросла вскоре до таких пределов, что кони и люди смешались в одно целое. Дома были заполнены до самых крыш. Не осталось свободным ни одного окна, ни одного выступа, так велик был интерес к памятнику. Полукруглое здание Генерального штаба, уподоблявшееся в этот день амфитеатрам древнего Рима, вместило более 10 000 человек…» Ровно час длилась установка колонны. А потом начались торжества.

Из воспоминаний поэта Василия Жуковского: «…никакое перо не может описать величия той минуты, когда по трем пушечным выстрелам вдруг из всех улиц, как будто из земли рожденные, стройными громадами, с барабанным громом, под звуки Парижского марша пошли колонны русского войска… Два часа продолжалось сие великолепное, единственное в мире зрелище… Вечером долго по улицам освещенного города бродили шумные толпы, наконец освещение угасло, улицы опустели, на безлюдной площади остался величественный колосс один со своим часовым».

Ю. Овсянников