Главный зодчий Петербурга Карл Росси. Архитектор и царь – Часть 35

Опубликовано: Январь 22, 2013

Проходит всего пять месяцев, и вновь — очередная милость императора: в связи с завершением всех работ по устройству правильной Дворцовой площади архитектору Карлу Росси пожаловано 100 тысяч рублей без вычета на инвалидов. (Еще в 1816 году по предложению Аракчеева было указано: удерживать со всех получаемых сумм по 5 копеек с рубля в пользу тяжко раненных и увечных солдат. Указание исполнялось применительно ко всем чинам Российской империи.) Выдача огромной суммы без вычетов — милость особая.

Примечательно само объяснение столь внушительного пожалования: «…в награду за особенное усердие и к пользам казны при производстве разных публичных зданий оказанное». Иначе говоря, за то, что не хапужничал, не воровал в эту эпоху «всеобщего мздоимства и лихоимства». А ведь мог, подобно всем остальным. Сам Росси позже напишет, что через его руки прошло свыше 60 миллионов рублей, но даже червонца не осело в кармане. Сто тысяч пожалованы за удивляющую всех честность.

Деньги подарены на приобретение собственного дома. Видимо, существуют какие-то большие трудности с наследованием строения, некогда купленного Лепиком. Может быть, дом уже давно заложен и нет возможности его выкупить. Может, слишком большие долги оставила покойная матушка, и приходится возиться с кредиторами. Да и сам Росси не очень приспособлен разумно вести свои финансовые дела. По причинам, не известным нам, Карл Иванович купить себе дом не смог. А вот 5000 рублей на лечение холерных больных дал тут же, без колебаний. Именно в это время Карл Иванович с семьей, вероятно, поселился на Михайловской площади — в доме 11 по Итальянской улице.

Подарок в 100 тысяч рублей на покупку дома получил и Огюст Монферран за установку Александрийского столпа. Практичный и оборотистый француз моментально приобрел особняк на Мойке (теперь дом 86). Причем выбрал именно тот, из окон которого мог видеть свое главное детище — Исаакиевский собор. Очень скоро дом Монферрана прославился в Петербурге роскошью убранства и замечательным собранием античных скульптур, картин, фарфора, мозаик. В 1858 году, после смерти архитектора, его вдова поспешила ликвидировать коллекцию и библиотеку. Она так торопилась, что уехала в Париж, не успев даже получить всех причитавшихся ей денег. Злые языки утверждали: боялась расспросов, откуда у покойного оказались такие богатства.

Ю. Овсянников