Мастер лепки и фантазии Франческо Растрелли. Художник и заказчица – Часть 56

Опубликовано: Январь 28, 2013

Заботы о расширении царскосельского дома переходят в руки Андрея Квасова, молодого и талантливого ученика Земцова. Правда, за молодостью лет к нему назначают Джузеппе Трезини, утвержденного мастером-наставником.

Молодой Квасов не очень дорожил советами наставника и зимой 1743/44 года представил свой проект перестройки вместе с моделью будущего дворца. Квасов решил пристроить с двух сторон к дворцу полукруглые служебные флигеля — циркумференции. Точно такие же, как собирался возвести Растрелли еще в Руентальском замке Бирона. А еще раньше мечтал увидеть их перед зданием Двенадцати коллегий Михаил Земцов. Интересно, самолично замыслил сей прием молодой архитектор или использовал чью-то идею?..

К осени 1744 года пришло время думать о внутренней отделке расширенного дворца. Тут-то и выяснилась полная несостоятельность мастера-наставника. 5 мая 1745 года на место Трезини назначили Савву Ивановича Чевакинского, также бывшего ученика Земцова.

Восемнадцатилетним юношей Савва Иванович ушел из Морской академии, готовившей офицеров русского флота, и поступил учеником к главному архитектору Адмиралтейств-коллегий. В 1745 году, в возрасте тридцати двух лет, Чевакинский наконец получил звание архитектора. Его по праву можно считать одним из одареннейших русских зодчих середины XVIII столетия.

Отложив временно заботы об убранстве внутренних покоев, Чевакинский предложил еще больше расширить дворец. И, зная богомольность Елизаветы, представил план сооружения справа от дворца церкви, чтобы стояла она симметрично оранжерейному залу, построенному Квасовым с левой стороны. Одноэтажные галереи должны были соединить храм и оранжерею с дворцом. А на крышах галереи Чевакинский решил устроить «висячие» сады. Затея равняла императрицу Елизавету с легендарной основательницей Вавилона царицей Семирамидой, соорудившей у себя подобные сады — одно из семи чудес света. Но не ведал зодчий, что случайный казус принесет ему неприятности и горечь разочарования. Забыл, что архитектора в России «ценят только тогда, когда в нем нуждаются», как запишет почти два десятилетия спустя граф Растрелли.

Ю. Овсянников