Александра Федоровна (супруга Николая II) – Часть 3

Опубликовано: Март 8, 2013

Императрица совершенно не разбиралась в политике, но непрерывно вмешивалась в нее, что в сочетании с ее жестким и властным характером при довольно безвольном супруге, возможно, способствовало катастрофе, постигшей Россию в сложнейший период развития страны. Вскоре после Филиппа при дворе появился другой проходимец — Папюс, якобы его ученик. Этого, однако, вскоре выслали, и его место занял епископ Феофан, ректор Духовной академии, через которого к царскому двору был представлен Г. Распутин. Распутин несомненно обладал гипнотическим даром, в 1908 г. он исцелил наследника после очередного сильного приступа гемофилии.

После чего окончательно подчинил своей воле мать, трепетавшую за жизнь ребенка. В конце ноября 1910 г. стали распространяться копии писем Александры Федоровны и вел. княжон к Распутину.

Из воспоминаний Матрены Распутиной: «Они были написаны незадолго до этого. В них (особенно в письмах Александры Федоровны) действительно были места, которые при большом желании можно истолковать превратно. Например, Александра Федоровна писала: «Мне кажется, что моя голова склоняется, слушая тебя, и я чувствую прикосновение к себе твоей руки».

Эта фраза, будучи вырванная из окружения, действительно кажется двусмысленной». Из воспоминаний Юлии Ден: «Императрице была свойственна маленькая и простительная слабость: она не любила проигрывать!.. У Ее Величества была своего рода слабость: она непременно хотела, чтобы свечи на елке задувала она сама. Она гордилась тем, что особенно сильной струей воздуха ей удавалось погасить самую верхнюю свечу…

Характерна для нее была и расчетливость Кобургов. Ее практичность, деловая сметка были не по нраву свите… Ее склонность к оккультизму чересчур преувеличена. Она была суеверной, но ее суеверия были вполне безобидны.

Она полагала, что в путешествие следует отправляться в ясную погоду, что получить в подарок икону — недобрый знак. Что же касается пристрастия Ее Величества к свастике, то в ее глазах она представляла собой не амулет, а некий символ. По ее словам, древние считали свастику источником движения, эмблемой Божественного начала…

Я готова признать, что в ее жизни присутствовал сильный элемент мистицизма… Она любила перстни и браслеты и всегда носила перстень с крупной жемчужиной, а также крест, усыпанный драгоценными камнями. Из духов она предпочитала «Белую розу» парфюмерной фабрики Аткинсон.

А. Н. Агеев, С. А. Агеев, Н. А. Агеев