Главный зодчий Петербурга Карл Росси. В зените славы – Часть 19

Опубликовано: Март 28, 2013

Росси болен. Только на этой неделе ему дважды отворяли кровь. Обессиленный, он не встает с постели. Но государь ждет от зодчего немедленных выводов. И Росси отправляет письмо вице-президенту Кабинета, заранее зная, что станет оно известно императору.

«Мне кажется, что надобно дать каждому сочинителю время, чтобы он мог сие хорошенько обдумать, потому что это дело не блины печь. Впрочем, я не старшина и не староста машинистов и представляю высшему начальству сие дело как угодно решить.

Но беру на себя смелость, по всегдашнему правилу моей откровенности, сказать Вашему Превосходительству и прошу сие довести до Его Сиятельства господина министра Императорского двора, что из всего этого дела машинистов я вижу, что здешние известные в разных родах штукмейстеры сильно интригуют и что сильно их поддерживают.

12 декабря 1831 года Архитектор Росси»

Наконец-то прозрел, наконец-то осознал, какой сетью грязной интриги его опутали. Можно представить ярость зодчего. Вместо узаконенного канцелярского языка с почтительными формами обращения: «припадая к стопам Его Величества…», «с нижайшим почтением Ваш покорный слуга…» — он употребляет придуманную для сановных бездельников кличку «штукмейстеры»..

Конечно, письмо стало известно государю. На сохранившемся подлиннике видно, что все резкие высказывания подчеркнуты карандашом. А выражения «не блины печь» и «я… не староста машинистов» — даже дважды.

Через пять дней, 17 декабря, Карлу Ивановичу вручают грозный ответ:

«Главному архитектору, господину коллежскому советнику кавалеру Росси.

Господин министр Императорского двора от 16 сего декабря за № 4277 предписал мне, что представленный Его Сиятельству при записке моей рапорт Вашего Высокоблагородия от 12 сего года на вопрос, сделанный Вам по приказанию Его Сиятельства о немедленном испытании машиниста Роллера, он господин министр имел щастие докладывать Государю Императору и получил высочайшее повеление: Во-первых, объявить Вам, что Его Величество с крайним удивлением читал рапорт Ваш, заключающий в себе грубые и неприличные выражения, и что за сие Вы подлежали бы аресту, но избавляетесь от оного во уважение болезненного Вашего состояния, которому единственно благоугодно Его Величеству приписывать ни с чем несообразный Ваш поступок и, Во-вторых, сделать Вам за сие строгий выговор с подтверждением, чтобы впредь Вы не осмеливались употреблять неприличных выражений в рапортах Ваших к начальству.

Ю. Овсянников