Мастер лепки и фантазии Франческо Растрелли. Зимние дворцы – Часть 7

Опубликовано: Апрель 14, 2013

11 сентября при переделке и чистке бывших покоев Анны Иоанновны солдаты нашли бриллиантовую подвеску в виде груши весом в 6 34 карата и бриллиантовую сережку в 4 14 карата. Все работы приостановили. Полетели донесения. От начальственного офицера в Канцелярию от строений. Оттуда к кабинет-секретарю Черкасову. От Черкасова назад к Фермору. От него к офицеру. Велено было просеять весь строительный мусор и тот, что остался в разбираемых покоях. Нашли еще две сережки в 3Л и в 5 карат. Найденные бриллианты барон Черкасов торжественно поднес довольной императрице.

Все громче и злее становились окрики офицеров. Измученные непосильным трудом люди засыпали порой прямо среди тюков с холстом и штофными обоями, меж ящиков с деревянными дощечками ценных пород. Последние месяцы работали круглосуточно, сжигая по ночам сотни свечей и восковых плошек.

Едва лишь затих шум утомительной встречи нового, 1752 года, как 1 января Елизавета Петровна опять потребовала от придворного архитектора очередной перестройки. Помыслы зодчего о сооружении совсем нового Зимнего дворца, кажется, обретали право на жизнь.

Петербург многолик. В разное время, в разных местах открывает он путнику одну из своих ипостасей.

Плывут по широкой Неве многовесельные лодки, катера, баркасы. На корме навесы из дорогих тканей. Гребцы в нарядных ливреях. Проплывают лодки мимо расцвеченных многопушечных фрегатов. Пристают катера и баркасы к маленьким пристаням у великолепных дворцов, заходят в специально прокопанные гаванцы. Оживленно на Неве… Это один Петербург. Знатный, могучий.

Есть другой. За Фонтанкой, за Итальянской слободой. Там, где день и ночь дымят печи литейного двора, где пахнет горячим металлом, углем, дегтем. Это трудовой, ремесленный Петербург.

Ю. Овсянников