Мастер лепки и фантазии Франческо Растрелли. Зимние дворцы – Часть 24

Опубликовано: Май 15, 2013

Новый владелец — император Петр III приказал по-военному: отделать к Пасхе, то есть к 6 апреля 1762 года, личные покои — около ста комнат, театр, церковь и галерею.

Свидетельствует современник, Андрей Тимофеевич Болотов:

«Спешили денно и нощно его окончить и все оставшее доделать. Во все последние дни перед праздником кипели в оном целые тысячи народа, и как оставался наконец один луг перед дворцом неочищенным и так загроможденным, что не могло быть ко дворцу и приезду, но не знали, что с ним делать и как успеть очистить его в столь короткое, оставшееся уже до праздника время.

Луг сей был превеликий и обширный, лежавший перед дворцом и Адмиралтейством и простиравшийся поперек почти до самой Мойки, а вдоль от Миллионной до Исаакиевской площади. Все сие обширное место… загромощено было сплошь премножеством хибарок, избушек, шалашей и сарайчиков, в которых жили все те мастеровые, которые строили Зимний дворец, и где заготовляемы и обрабатываемы были материалы. Кроме сего во многих местах лежали целые горы и бугры щеп, мусора, половинок кирпича, щебня, камня и прочего всякого вздора.

Как к очищению всего такого дрязга потребно было очень много и времени и кошта, а особливо, если производить оное, по обыкновению, наемными людьми, и успеть тем никак было не можно, то доложено было о том государю… Генерал мой надоумил его и доложил: не пожертвовать ли всем сим дрязгам всем петербургским жителям, и не угодно ли будет ему повелеть через полицию свою публиковать, чтоб всякий, кто только хочет, шел и брал себе безданно, беспошлинно все, что тут есть доски, обрубки, щепы, каменья, кирпичья и все прочее… Вмиг тогда рассеиваются полицейские по всему Петербургу, бегают по всем дворам и повещают, что шли на площадь перед дворцом, очищали бы оную и брали б себе, что хотели…

Весь Петербург властно как взбеленился в один миг от того. Со всех сторон и изо всех улиц бежали и ехали целые тысячи народа. Всякий спешил и желал захватить что-нибудь получше, бежал без ума, без памяти, и добежав, кромсал, рвал и тащил, что ни попадалось ему прежде всего в руки… Шум, крик, вопль, всеобщая радость и восклицания наполняли тогда весь воздух… Сам государь не мог довольно нахохотаться, смотря на оное… И что же? Не успело истинно пройтить несколько часов, как от всего несметного множества хижин, лачужек, хибарок и шалашей не осталось ни одного бревна, ни одного обрубочка, ни единой дощечки, а к вечеру как не бывало и всех щеп, мусора и другого дрязга, и не осталось ни единого камешка и половинки кирпичной…

Ю. Овсянников