Главный зодчий Петербурга Карл Росси. В отставке – Часть 24

Опубликовано: Июль 3, 2013

В другое время Карл Иванович попытался бы забыться в работе, но, увы, с каждым годом у него все меньше и меньше дел. Теперь уже не отгородишься от всех невзгод чертежами, планами, рисунками, не вытеснишь домашние печали беспредельной радостью созидания. Остается только безропотно тащить свой крест и надеяться, надеяться, надеяться… А пока 27 декабря 1844 года Росси берет у казны в долг 300 рублей серебром. 5 мая 1845 года, «находясь в весьма стесненных обстоятельствах», просит еще 1500 рублей. Врачи, аптекари, сиделки требуют денег. Много денег…

Трагическая развязка приближается неумолимо. 20 марта 1846 года в очередном прошении о займе Росси пишет: «…находясь в крайней нужде в особенности теперь по случаю смертельного положения супруги своей…» А 1 апреля Софья Андреевна скончалась, прожив сорок шесть Лет. Случилось так, что исполнительные чиновники именно в этот день подсчитали долг зодчего — 1287 рублей 48 копеек серебром. Но денег на похороны у Карла Ивановича нет. Человек, построивший роскошные дворцы и здания Петербурга, не в состоянии исполнить свои обязанности по отношению к покойной. Скрепя сердце он просит у императора еще 1000 рублей. Желая избежать ненужных пересудов, Николай Павлович делает красивый жест: через три месяца дарит Карлу Росси 2000 рублей серебром.

Примечательно, как изложена царская милость в формулярном списке: «За усердную службу всемилостивейше пожаловано единовременно 2000 рублей». Действительно, в декабре исполнится пятьдесят лет, как Карл Росси был зачислен на службу в Кабинет Его Императорского Величества, но ведь не по случаю предстоящего юбилея пожалованы архитектору деньги. На похороны жены… Можно, конечно, поражаться душевной суровости Николая Павловича, но эту особенность его характера уже отмечали современники: «При первом взгляде на Государя невольно бросается в глаза характерная особенность его лица — какая-то беспокойная суровость. Физиономисты не без основания утверждают, что ожесточение сердца вредит красоте лица…» Не нашлось у государя теплых слов сочувствия старому верному слуге, поверженному тяжкой судьбой.

Ю. Овсянников